Untitled

Мрак индустриальных пустошей давит, как пресс на гниющие кости
Небо — сварной саркофаг, под которым коптятся злости
Трубы, как рёбра титана, пронзают гниющий эфир
И город — бездушный колосс, пожирающий собственный мир

Лифты воют в шахтах, как твари, забытые в чёрных колодцах
Подъезды — склепы из бетона, где страх на цепях остаётся
Провода — это жилы системы, по ним гонят холод и ток
И в подстанциях бьётся агония — механический, мёртвый бог

Неоновые язвы рекламы вгрызаются в сетчатку глаз
Алгоритмы шепчут приказы, дробя человеческий глас
В переходах сквозняк, как демон, шлифует остатки лица
И витрины скалятся масками без начала и без конца

Лица каменные в капюшонах
Тени слиты в бетонных зонах
Деревья — кресты обуглённые
Дни — как цепи закалённые
В этом чреве стального зверя
Не осталось ни смысла, ни веры
И под грохотом ржавых систем
Мы становимся пеплом и тлен

В этих сотах-кварталах люди — как личинки в холодной плоти
Задыхаются в липком времени, растворяясь в своей работе
Чайник свистит, как сирена, но никто уже не встаёт
Каждый тонет в себе самом, как в колодце, где нет высот

Мусорные ветры дворов разрывают пакеты, как кожу
И собаки грызут тишину, будто плоть, что забыли прохожие
Под асфальтом скрипят магистрали, как кости под тяжестью лет
Этот город — не просто тюрьма, это чёрный, живой скелет

Лица каменные в капюшонах
Крики тонут в пустых вагонах
Город давит железным телом
Делая нас своим пределом
И под рёвом тоннелей глухих
Мы теряем имена в них

Где-то в вышках, антеннах, сетях
Цифры жрут всё живое впотьмах
Разрывая остатки души
На холодные коды машин

Здесь зима — не сезон, а закон
Холод вбит в каждый нерв, как бетон
И под кожей не кровь — пустота
Город стал абсолютом конца.